Интервью ректора Высшей школы международного бизнеса (ВШМБ) АНХ при Правительстве РФ
Сегодня среди проблем российского бизнес-образования называют недостаток высококвалифицированных кадров, трудности интеграции в мировую систему бизнес-образования, нехватку финансовых ресурсов. Так ли это на самом деле?
О том, как российская система бизнес-образования приспосабливается к отечественным реалиям и в чем еще нужно догонять западный образец, рассказывает ректор Высшей школы международного бизнеса Академии народного хозяйства при правительстве РФ, президент Российской ассоциации бизнес-образования, Л.И. Евенко.
Вопрос: В сентябре исполняется 20 лет российскому бизнес-образованию. Расскажите, как все начиналось.
Ответ: 22 сентября 1988 года Совет Министров СССР принял постановление о создании двух высших коммерческих школ. Первая - та, которую я возглавляю с 1990 года, сейчас она называется Высшая школа международного бизнеса (ВШМБ). Вторая - Высшая коммерческая школа Минэкономразвития. Это были официально созданные учебные заведения для подготовки советских кадров высшего звена тогда еще для внешнеэкономической деятельности. Время показало, что учить просто внешнеэкономической деятельности или международному бизнесу - слишком узко. Современный бизнес почти всегда международный, потому что глобализация распространяется независимо от нашего желания и волей-неволей компании конкурируют с китайскими товарами, используют немецкое оборудование и применяют американские технологии.
Вопрос: Как проходило становление бизнес-образования в России? Чего удалось добиться за почти четверть века?
Ответ: Грядущий юбилей очень важен, и ВШМБ обязательно отметит это знаменательное событие. Нашей школе, как и всему БО, в сентябре исполняется 20 лет, она открылась ровно через неделю после выхода постановления. Мы прошли большой путь. С 1999 года стали легитимными программы МВА, сейчас успешно развиваются корпоративные университеты, создано около 1200 тренинговых центров и компаний. На самом деле сейчас по программам МВА эффективно работает лишь около 30 бизнес-школ. Я имею в виду тех, у кого действительно получилось, у кого есть программы, по которым учатся группы численностью более 20 человек. Потому что если в группе менее 20 человек, то по международным стандартам такие программы считаются некондиционными. Тем не менее можно сказать, что в России уже неплохое современное бизнес-образование, которое в каких-то аспектах приближается или даже уже достигло международных стандартов. Например, сейчас уже шесть школ, включая ВШМБ, имеют международную аккредитацию британской Ассоциации МВА. Еще несколько школ борются за то, чтобы получить по программам МВА западноевропейскую аккредитацию EQUIS и американскую AACSB. То есть международное признание у нас сейчас есть не только на декларативном уровне, а документально подтверждено, хотя лишь у школ-лидеров.
Вопрос: Какие нерешенные вопросы остались у отечественного бизнес-образования?
Ответ: Сейчас перед нами стоит довольно сложная задача: перейти на использование компетентностного подхода к построению обучения, то есть на программы, четко ориентированные на конечные образовательные результаты. В марте была принята новая редакция "Государственных требований" к МВА, в основе которой нацеленность на результат. Серьезные изменения произошли в самих структурах программ. Больший упор сделан на самостоятельную работу, меньше объем аудиторных часов. Но ситуация не так проста, как кажется. Для того чтобы перейти на компетентностный подход, необходимо четко понимать, что это такое. Сегодня в это понятие мы вкладываем демонстрацию слушателем наличия реальных навыков в решении задач и умения их применить в конкретных ситуациях, а не просто знаний. Построить учебный процесс под такой результат и проконтролировать - дело очень непростое. Сейчас мы вступили в этап возмужания, то есть если программы МВА у нас уже есть, то теперь нужно доводить их до совершенства.
Вопрос: Существует точка зрения, что методы преподавания устарели и надо учить по-другому - на основе проектов, новых технологий. Согласны ли вы с этим?
Ответ: ВШМБ традиционно является экспериментальной площадкой для этих программ. У нас в 2007 году было 402 выпускника МВА, это достаточно много даже по международным стандартам. И у нас полный набор программ МВА. То, чего нет ни у кого: дневные, вечерние, модульные и программы для экономистов. Многие с опаской относятся к дистанционным и модульным программам, так как для того, чтобы получить госдиплом МВА, необходимо отзаниматься не менее 750 часов. Раньше необходимо было провести в аудитории не менее 1000 часов, но сейчас это требование отменено. В Европе программа должна предусматривать не менее 400 часов, но нормируются не аудиторные часы, а общая трудоемкость в 1200 часов. Мы ввели требование общей нагрузки 1800 часов минимум. Это специально сделано для того, чтобы взрослых людей заставить работать самостоятельно.
Вопрос: Какие сегодня главные трудности обучения слушателей по программам МВА?
Ответ: Сегодня слабое место российского бизнес-образования - подготовка преподавателей. Педагог может хорошо знать свой предмет, но методами обучения, особенно взрослых, может и не владеть. Должно пройти какое-то время, пока наши, не только преподаватели, сделают разворот и будут не рассказывать, а стимулировать слушателей к самостоятельной работе на групповой основе. Эта проблема существует у всех. На Западе говорят, что образование во многих школах бизнеса, даже известных, все еще оторвано от практики, потому что даже кейсы - это "трупы" практического опыта. Нужно учить людей на реальных примерах "и вообще на рабочем месте". Конечно, хорошо, когда взрослых учат люди, которые поработали в соответствующих должностях, но, с другой стороны, практик может рассказать только про свой опыт, а вписать это в систему знаний и развить на этой почве какие-то навыки он не сможет. Хотя проекты с участием практиков необходимы.
Вопрос: По вашему мнению, в чем нам еще стоит догонять зарубежные бизнес-школы?
Ответ: Основное наше отличие и главная слабость - это выходной контроль. У нас по окончании обучения предусмотрена аттестационная дипломная работа, когда слушатели делают письменный анализ какой-либо ситуации. С этим проблем нет, зато плохо контролируются знания и навыки, которые выпускники приобретают, как содержательные, так и поведенческие. Конечно, у нас есть государственный экзамен. Но проходит он по-старому: люди сидят в аудитории и делают письменную работу. Чтобы переломить эту традицию, мы ввели перед экзаменом онлайн-проект. Слушателю дается определенное предприятие и сведения по нему. Необходимо предложить по компании определенную стратегию. Также дается возможность позвонить на это предприятие. Люди должны продемонстрировать, что они в состоянии предложить какой-то стратегический ход для этого предприятия. Пока слушатели этим очень увлечены. На самом деле нужно ввести у нас практику лучших западных школ, когда фактически после каждого модуля (нескольких предметов) человек делает письменную аналитическую работу на примере своей компании. Если выпускник провел анализ с использованием того, что изучил, то обучение пошло впрок. Вот такие формы контроля и четкая система оценок нам нужны.
